В Алматы все реже можно встретить традиционных для нашего города диких птиц – воробьев, синичек, дроздов… Как-то тихо и незаметно растворились в пространстве их веселые голоса, исчезли они сами… Что происходит? Наш собеседник – младший научный сотрудник лаборатории орнитологии и герпетологии Института зоологии РК Екатерина Акентьева.
– Какая у нас сегодня ситуация сложилась в «птичьем мире» крупнейшего мегаполиса страны – Алматы?
– Город Алматы всегда был и остается одним из самых зеленых городов страны и даже мира. Поэтому и количество и видовой состав птиц в нем достаточно велики. По нашим оценкам, в городе сегодня около 230 видов птиц, включая перелетных, мигрирующих. А если говорить о постоянно живущих в городе – 136 видов. В Алматы несколько природных зон, есть и полупустыни, есть горы, предгорья, немало еще «остатков» фруктовых садов, есть парки и скверы, улицы утопают в зелени деревьев – словом, у нас здесь есть все условия для жизни самых разнообразных видов птиц.
Птицы вообще очень адаптивные существа, но все, конечно, зависит от вида. Некоторые успешно адаптируются даже в среде голых бетонных башен, а другим обязательно нужен чистый воздух, низкий уровень шума и обильная растительность. Город активно застраивается современными зданиями, расширяется во все стороны, так что многим видам приходится искать новые места обитания. Птицы расселяются за пределами бурно развивающихся урбанистических районов города, часто – в пригородах, где еще сохранилась относительно нетронутая природная среда, к которой они привыкли. А некоторые, обладающие высокой адаптивностью к городским изменениям, осваивают эти покинутые территории. Например, майна, или, как его еще называют, афганский скворец, который сегодня расселился практически по всему Алматы, и о котором существует так много мифов и слухов.
– Да, появляются разные публикации в СМИ, в соцсетях, где майна предстает чуть ли не главной угрозой птичьему разнообразию в городах, таким птичьим «терминатором»…
– Это неправильное и ненаучное мнение. Майна просто заняла те природные ниши и территории, которые покинули более требовательные, менее адаптивные к условиям проживания виды птиц. Это естественный природный процесс, майны никого не уничтожали, никого не вытесняли. Конечно, конкуренция в птичьем мире существует, но она никогда не принимает такие апокалиптические формы, когда один вид уничтожает другой. Это мифы, порождаемые нехваткой научной информации у людей.
– Хорошо, с майн мы сняли несправедливые подозрения. Но все-таки нельзя не заметить, что состав «птичьего сообщества» в Алматы изменился. Я помню, что лет пятьдесят назад, когда я был мальчиком, у нас на балконе гнездились ласточки – и несколько лет подряд! Были маленькие горлинки, были тучи воробьев, своим щебетанием каждое утро поднимавших горожан на работу… А в роще Баума я самолично видел сов, встречались кукушки, иволги, даже соколы. Правда, и город тогда был другой… Первыми исчезли ласточки. Затем горлинки. И все остальные. Это что – тоже естественный процесс?
– Да, если включить в понятие «естественный» и деятельность человека. Вы сами сказали – город был другой. Человеческая деятельность, масштабное строительство домов, дорог, увеличение жителей, сокращение садов и вообще зон растительности – все это не могло не сказаться на птицах. Некоторые птицы раньше почувствовали неприятные последствия урбанизации – и откочевали в другие места. Другие терпели, приспосабливались дольше, но все-таки тоже вынуждены были уйти в предгорья, в пригороды и т.д. А у майны природные механизмы приспособления, адаптации оказались более прочными, она смогла найти здесь и безопасность, и пищевые ресурсы, в частности – на помойках, где майны и голуби обрели огромный источник даровой еды. Врагов в городе у них практически нет, так что они заняли эту природную нишу. Но майны истребляют также множество вредных насекомых, вредителей городской флоры, так что приносят немалую пользу.
– А что скажете про голубей?
– Это одна из самых распространенных птиц во всем мире. Абсолютно неприхотливая, питается как семенами, так и пищевыми отходами человека, не боится людей, легко приручается – и поэтому она широко представлена в городах. В Алматы голуби нашли свою нишу еще и потому, что у нас тепло, даже зимой. Город растет и, соответственно, увеличивается популяция голубей. У голубей, как и у майн, выработался рефлекс: где человек – там еда. Поэтому они приучились есть то, что другие дикие птицы есть не будут, например, кукурузные палочки, остатки пиццы и прочее.
– А как это влияет на их здоровье? Многие отмечают, что сегодняшние алматинские голуби выглядят как-то неопрятно, перья торчат, какие-то грязные…
– Конечно, если они питаются с помоек хлебом, остатками человеческой пищи – это не очень хорошо сказывается на их организмах, все-таки это не их природный корм, не семена, не зерно. Отсюда и неряшливый, зачастую больной вид этих птиц. Но со временем, когда их организмы привыкнут к ней, возможно, они станут выглядеть лучше. Процесс адаптации идет, и чем он закончится, мы не знаем.
– Создается впечатление, что кроме майн и голубей в городе других птиц и нет…
– Еще добавьте ворон и сорок. Это впечатление обманчивое. В центре города, с его высокими башнями новых домов, действительно, других птиц нечасто встретишь. Но если попасть на окраины города, в пригороды, в горные районы, вы увидите там и воробьев, и синиц, и многие другие виды птиц. Как бы странно это не прозвучало, но по данным известных орнитологов, наблюдавших птиц в южной столице, по сравнению с серединой прошлого века видовой состав птиц здесь даже увеличился (хотя в последние годы таких исследований не проводилось). И это также закономерно связано с деятельностью людей. Некоторые виды птиц люди просто привозят из других стран, из регионов. Меняется ландшафт, на месте леса появились кустарники – их осваивает другой вид птиц, который ранее здесь не отмечался. Неожиданно птицы меняют и миграционные маршруты. Это динамичный процесс, связанный как с природными условиями, так и с антропогенным фактором.
– Не потому ли в Центральном парке Алматы появились в пруду дикие утки, которых здесь отродясь не было? И они даже зимуют в этом парке, без воды, в снегу! И не боятся ни людей, ни стай собак, которых в парке тоже достаточно…
– Да, видимо, дикие утки нашли место, которое подходит им по главным показателям – безопасное, теплое, с хорошими кормовыми ресурсами. Но изменится какая-то составляющая баланса – и они могут так же быстро сменить среду обитания.
– А что вы все-таки скажете про воробьев? Они исчезли из центра города как-то сразу. Еще несколько лет назад кустарники возле моего дома звенели от их щебета – и вдруг…
– С воробьями действительно проблема, и не только в Алматы или Казахстане. Воробьи исчезают повсеместно во всем мире. Сейчас осуществляются крупные международные проекты по изучению этой проблемы. Есть несколько теорий упадка воробьиной популяции.
В Казахстане в середине прошлого века, в пору освоения целины, было очень много воробьев. Без преувеличения – миллионные стаи. К сожалению, они в то время считались вредителями полей, потому что они – зерноеды. Тогда против воробьев использовали разные способы их вытеснения, а зачастую – просто уничтожения, всякую химию – пестициды, гербициды, даже ДДТ. Гибла без разбора вся биота – почвенные насекомые, птицы, полевые грызуны. Возможно, эхо этого катаклизма до сих пор преследует воробьев, которые попали тогда под удар. Добавьте сюда еще гонения на воробьев в Китае в то же время.
Другая гипотеза – это проблемы миграции воробьев. Как и других птиц, впрочем. Во время перелетов многие птицы гибнут. В том числе – от лопастей ветряных электростанций в Европе и других местах, через которые проложены их пути.
– И много гибнет?
– Счет идет на миллионы. Это проблема сегодня чрезвычайно заботит экологов и биологов в Европе и во всем мире, есть множество публикаций по этому вопросу. Роль жертв ветроэлектростанций с птицами разделяют также летучие мыши, популяция которых в мире также резко уменьшается.
Гибнут птицы при миграции также от истощения, от болезней, от неожиданных природных изменений и многого другого. Птицы зачастую не успевают приспособиться к изменениям, которые приносит в природу человек.
Но, повторю, это пока лишь версии резкого падения популяции воробьев в мире. Исследования еще идут, и даже к нам в Казахстан приезжали международные специалисты–орнитологи, чтобы на месте исследовать эту проблему.
– А кто у нас в стране изучает птиц, изменения, которые происходят в птичьем мире? Хватает у нас специалистов-орнитологов?
– В целом это достаточно большая группа людей. Птиц изучает наша лаборатория орнитологии и герпетологии Института зоологии РК. Кроме того, в каждом национальном парке или заповеднике есть свой биолог–орнитолог. От государственных структур нас курирует Комитет лесного хозяйства и животного мира Министерства экологии и природных ресурсов РК.
Наша лаборатория сейчас изучает проблему инфекционных заболеваний, переносимых птицами. Это государственный заказ, под него получен специальный грант, и исследования идут очень интенсивно. В этом исследовании с нами сотрудничают специалисты Института микробиологии и вирусологии. Проект реализуется уже третий год.
У нас есть орнитологический стационарный исследовательский комплекс Шакпак на границе Жамбылской и Туркестанской областей – там, где проходят миграционные пути почти всех мигрирующих птиц. Здесь мы исследуем разные виды птиц. Проводим кольцевание, мониторинг птиц, на некоторых птиц устанавливаем дорогое GPS–оборудование, чтобы проследить пути миграции птиц. С его помощью выяснилось, что птицы зачастую меняют маршруты своих полетов, вместо привычной Африки могут оказаться, к примеру, в Саудовской Аравии или во Франции.
Казахстанские ученые-орнитологи тесно сотрудничают с зарубежными коллегами, в частности – со специалистами из Китая, который является нашим соседом и где также есть проблемы с птицами.
Институт организует летние школы, куда мы приглашаем студентов–биологов, и где они могут получить знания и по орнитологии. Что, возможно, поможет им при выборе специализации. Наш институт тесно сотрудничает с казахстанскими университетами, к нам на практику ежегодно приходят студенты, которых мы обучаем навыкам работы с птицами.
К сожалению, сейчас в вузах нет такой специализации, как зоология. Мы считаем, что это большое упущение, Казахстан обладает огромным и разнообразным животным миром, и его нужно профессионально изучать. Надеемся, что это упущение будет исправлено.
Не могу не сказать еще об одном явлении. Есть такое понятие, как бердвотчинг от английского «bird watching», т.е. «наблюдение за птицами». Таких людей, наблюдателей-любителей в Казахстане множество. Они оказывают нам большую помощь, забираясь в такие места, куда профессиональные орнитологи попасть порой не могут. Делятся с нами интереснейшей информацией. Есть целые организации таких людей, объединенных таким хобби, есть и просто наблюдатели–одиночки. Но все они рассказывают о своих открытиях в соцсетях, публикуют снимки. На некоторых сайтах в соцсетях имеется даже интерактивная карта, где бердвотчеры отмечают – где, когда и какую птицу они видели. Словом, эта система активно действует, принося нам важные сведения о птицах.
– Резюмируя наш разговор: что бы вы могли назвать главным во взаимоотношениях птиц, этих необычных природных существ, умеющих летать, и города – порождения человеческой деятельности?
– Главное… Пожалуй, это необходимость сохранения биосферы, максимально бережного отношения природных ландшафтов при строительстве и развитии города, кустарников, деревьев, расширение парков, рощ. Какой город – такие и птицы. Если человек выбирает для себя, для жизни бетонно-стеклянные коробки, «каменные джунгли», то птицы терпеть этого не будут. Они всегда могут улететь. Вот об этом нужно всегда помнить.